Мы насадили кусочек мяса на крючок и забросили. Не клюет. Сидим, философствуем.
— Перебрасывай! — учит Серега. — Удачу искать надо.
Я перебросил.
— Чувствую, нам сегодня подфартит! — говорит Серега. И как в воду глядел! Зашевелилась леска.
— Подсекай! — орет Серега, — удача сорвется!
Я подсек. Удача попалась, но лучше бы, мой дорогой друг, она прошла стороной. Леска натянулась струной.
— Дай я вытаскивать буду! — Сергей занял мое место. Спиннинг держит, катушку крутит. Но здесь, вы не поверите, как дернет, и моего друга с острова, словно ветром, сдуло. Я от удивления рот раскрыл, а Серега уже в воде орет, спиннинг двумя руками держит, ногами упирается.
— Караул! — орет. — Уйдет! — орет. — Помогите! — орет. — Тону! — орет. И еще много чего орет!
Я его за шиворот — хвать! Нас двоих в воду тащит. Просто ужас, кошмар какой-то! Я за березку рукой. Береза гнется! Я ору. Сергей орет! А добыча не сдается! Леска руки режет, воду пенит! Тяжело. Тянем, а толку никакого! Мы уже уставать начали! На Сереге лица нет. Бледный.
— Кара….Кара…
— Чего?
— Ка — ра — ка — ди — Ла…а….а….а! Пой — ма — а….а….ли! — орет, и дальше, как по-заученному: слов никаких, один «мать-перемать!»
— Держись, Серега! — это я ору. — Что хоть поймали? — ору. — Какое такое счастье нам подвернулось! Ни с того ни с сего! Блин, сейчас помру, на фиг, от такого счастья!
— Не знаю! — Сергей орет и такие страшные глаза сделал, что мне совсем дурно стало.
Тянут уловНе сдается наш улов! Силища там неописуемая! Будто трактором тащит. Мы его и так, и эдак. По-научному. Потянем — отпустим, потянем — отпустим! Кое-как на берег выбрались. Куда там! Опять нас в воду затащило! Плохо нам. Конец, можно сказать, подкрался незаметно! Руки устали, ноги устали, язык устал орать и материться. Слов не хватает. Охрипли. Бросить жаль! Не бросать и того хуже! Кто кого поймал, не понятно! Мы уже и сами не рады, что клюнуло. Отпустим леску — на берег вылезем, потянем леску — опять в воде оказываемся. Если там посильнее дернет — все. Потонем. Не выплывем. Уже много времени прошло с тех пор, как нам подфартило. Мы с ног от усталости валимся. Но и на том конце лески тоже уставать начали. Потихоньку, а идет.
— Подсачник тащи! — ору. — Не вытащим! Уйдёт!
— Сам тащи! — орет Сepeгa.
Поддается. Ближе. Еще ближе. Закипела вода, волной на берег выплескивается.
— Что же это такое делается-то! — Серега катушку крутит и на меня страшными глазами смотрит, предсмертные рожи корчит.
— Где же подсачник!
А нам уже и не до подсачника. К нам плывет. А что плывет? Кто плывет? Мы не знаем. И бежать-то некуда! Невелик остров. Несколько деревьев, и все. Ближе. Совсем близко! Вытащили!
Первый раз в жизни я чуть не умер со страху. Господи ты, Боже мой! Из воды, с пеной у рта, с глазами, как моих два кулака, с крючком во рту на нас выскочил огромный пес. Страх господний! Он, оказывается, мирно так дремал на другой стороне реки, пока мы ему прямо под нос не бросили нашу приманку. Перекинули, значит, впотьмах-то через реку! Он, видать, и хотел только попробовать. Здесь Серега и сказал: — Подсекай!
Подсекли. Это я только потом понял, что с нами произошло. А в тот час, когда мы его вытащили, можно сказать, фортуна повернулась к нам задом. Она к нам не только повернулась задом, но, можно сказать, показала все, на что она способна. Мало того, что мы этого гада два часа с берега стягивали, через всю реку ошалелого перли. Он как только почувствовал твердую землю — озлобился. И так-то вида зверского, а по характеру — и того хуже.
На дерево загналВ общем, эта сволочь нас по острову гоняла еще два часа. Мы удочки покидали и кто куда! Пес то Серегу куснет, то за мной припустится. Мы и на деревья лезли, и вниз падали, и отмахивались! Ничего не помогает! Намучились мы с таким рыбацким счастьем просто до смерти! Выдохлись. Наконец, когда терять было уже больше нечего, мы бросились в воду и, отмахав метров пятьдесят за одну минуту, выбрались на другую сторону реки. Но не тут-то было! Как ты понял, пес плавать тоже умел! Это сумасшествие закончилось только около дома. И чтобы ты, мой дорогой друг, окончательно понял, что мы пережили,5 добавлю: после такого отдыха нас принудительно в травмпункт забрали. Сорок уколов в живот! Каждому! Соленого нельзя, острого нельзя, и самое главное, спиртного тоже нельзя. Лежу я сейчас на своей койке, потому что сидеть не могу, и пишу тебе это письмо. Вот ты меня в своем письме спрашиваешь: как у меня дела с рыбалкой? Я тебе так скажу, дорогой мой друг! Честно и откровенно. Пропади ты пропадом со своей рыбалкой! В гробу я видел твой активный отдых и незабываемые, до конца моих дней, впечатления! Mне ещё на уколы идти, а поэтому я и заканчиваю тебе писать это горькое письмо. Безо всякого уважения к твоим занятиям. Твой друг, самый несчастный рыбак на свете — Санька.
