Детство и половое взросление Виктории прошли в нечеловеческих условиях. Это следует из ее трогательной, берущей за душу исповеди на страничке в «Фейсбуке». Я плакал буквально навзрыд. Два раза начинал читать и, как только доходил до слов «тогда мы завели корову и делали сыр и сметану», выпадал в жуткий осадок. Представлял себе хрупкую, маленькую Сюмар, одетую в рубище из жуткой дерюги, которую привез папа с заработков в Москве. Каждое утро она вставала ни свет ни заря, получала от коровы сметану и молоко. Грузила это все в аутентичные «кетайские клетчатые сумки» и везла продавать. У девочки, как и у Ленина, была лишь одна мечта – «учиться, учиться и учиться». В селе Погреба, где была зачата Сюмар, она выиграла все возможные и невозможные Олимпиады. Постоянно сидела в библиотеке. Бывало, родители выходили во двор и спрашивали: «Куда подевалась эта Виктория, свиньи не поены, куры не кормлены?».

А Сюмар тем временем сидела в библиотеки, изучала Фейербаха в подлиннике. Железная воля была у Виктории. Ну и, конечно, корова. Бизнес шел в голодные девяностые годы настолько успешно, что хватило на «билет до Киева».

Изможденная, шатающаяся от усталости Вика прибыла в студгородок на Ломоносова с неизменной клетчатой сумкой, наполненной гречкой, кастрюлями и предметами личной гигиены. На ней был единственный костюм, пошитый «швачкой в Погребах» и… Простите, пойду порыдаю, поскольку нет сил пересказывать эту сказочную, невероятную историю успеха сильной женщины, покорившей столицу при помощи молоконесущей коровы.

Поскольку отец «надорвал себе спину, работая в Москве», Сюмар с детства ненавидела Путина. Один раз возле бачков с мусором около второго общежития она дала сама себе страшную клятву: «не будет мне покоя, пока последний москаль не сложит голову на кордоне неньки». В знак нерушимости клятвы Виктория разбила банку со сметаной. Не знаю, что это значит, но картинка как живая стоит перед моими глазами.

Корова продолжала исправно поставлять молочные продукты, которыми Виктория барыжила на рынке. Утром она преподавала историю в школе по московским учебникам, днем училась в университете, ночью сидела в читалке. И все в одном единственном костюме, пошитом «швачкой из Погребов». Пока ее сокурсники бухали и предавались радостям молодости, Сюмар думала исключительно о корове и учебе. Именно благодаря трудолюбивому животному талантливая, упорная и накачанная сумками студентка без всяких связей и блата получила красный диплом, заставив седого ректора плакать от удивления. «Откуда это чудо вылезло, почему я его не видел?», – как бы спрашивал ректор, вручая дрожащей рукой диплом Сюмар.

Неожиданно голодная юность прервалась замужеством за владельцем квартиры, а потом понеслось: аспирантура, корова, работа у Гонгадзе на радио «Континент». Зная Гию, работа была очень и очень насыщенной. Потом мир наконец-то по достоинству оценил морально-деловые качества девушке из Погребов. Сначала пошли копеечные гонорары от западных радиостанций.

Затем повысились цены на молочку, и Сюмар доросла до должности собкора «Голоса Америки». Потом при полной поддержке легендарной коровы Виктория стала проводить некоторые операции с недвижимостью, заводить полезные знакомства и получать первые гранты на должности директора Института средств массовой информации.

К сожалению, прекрасно описанная первая часть биографии – голодного детства Сюмар – плавно перешла в сумбурное перечисление каких-то мужиков, которые должны ее помнить по поездкам в дешевом «Мерседесе» на тренинги, трату американской зарплаты на строительство дачи и на происки подлого Левочкина, который «заказал честную молочницу».

Нет ничего о нецелевом использовании грантов посольства США на покупку пиццы почти на пятьсот долларов «с доставкой в офис», о дерибане грантов и прочие валютные подвиги Виктории. И где, спрашивается, трогательная дружба с Валерием Хорошковским, к которому Виктория летала каждый уик-энд в Монте-Карло? Корова, судя по всему, вышла на новый уровень производительности. Раньше сметаны и молока хватало лишь на билет до Киева, теперь же дела пошли в гору. Особенно после революции достоинства, до которой, судя по всему, корова не дожила.

Сюмар стремительно ворвалась в киевский истеблишмент исключительно благодаря личным деловым качествам. Задела, оставленного покойной коровой, хватило с лихвой и для работы в Совбезе у Парубия, и для отражения подлой агрессии Москвы, и для «Ауди», и для кэша.

Думаю, что после исповеди Сюмар не найдется ни одного мерзавца, который позволит себе усомниться в правдивости мясомолочной истории Виктории. С…ка, до слез! В одном рубище приехала в столицу, поговорила с Хорошковским на «философские темы» и сумела достичь невиданных революционных высот. На мой взгляд, автобиография Сюмар должна стать образцовой для всех подобных исповедей: голодная юность, продажа молока, сыра и макулатуры, учеба по ночам, корова и затем резкий карьерный взлет! Это просто праздник какой-то!